Войти
Зарегистрироваться
Регистрация откроет новые горизонты
  1. Каталог
  2. Афиша
  3. Новости
  4. Статьи
  5. Бизнес
  6. Фото
  7. Лазертаг
  8. Форум
  9. Скидки
  10. Блог
вторник, вечер12..14 °С
среда, ночь9..11 °С
среда, утро16..18 °С
среда, день20..22 °С
23 мая, вторник12..14 °С

Рязанские смотрины. День третий

29 сентября ’15, Анастасия Милованова
В тени моей души
София, Болгария
Невиждан театър


Нужно ли говорить, что гости из Болгарии привлекли к себе внимание в первый же день? Собака поводырь — невиданное дело в рязанском театре. Сколько бы не велись разговоры о «безбарьерной среде», люди с ограниченными возможностями не частые гости в зале. Тем более на сцене. Безусловно, спектакль ждали все и никто не мог предположить, как это будет. Слепые артисты. Тени и краски. Тьма и свет. Несочетаемое? Невозможное? Неосуществимое? Неизведанное? Бесконечные, сплошные «не-». Вызов.

Зал полон. Среди зрителей много детей — средний школьный возраст. Тут и там светятся экраны гаджетов. Мальчишки, изучая потолок, «примеряют» на себя маски: «Ты кто? Панч или Пунчинелло?» Похоже, они выясняют это не в первый раз. Привычный «выход классом». Многие скучают заранее.



Перед показом, режиссер, Велемир Велев, обращается к публике по— русски: «Этот спектакль похож на прыжок с парашютом, когда ты ждешь, что Бог подхватит тебя в воздухе». Он говорит: «Уникальный проект. Оксюморон. Адреналин». Информация — это хорошо. Привычно, безопасно и, не будем лукавить, скучно. Зал готов к словам. Готов «усваивать». Когда Велев говорит о мире незрячих и просит каждого из нас коснуться пальцем своей кожи, а потом одежды, это кажется попыткой объяснить, дополнить, рассказать. Но на самом деле лекция уже закончилась, а спектакль давно начался. «Закройте глаза. Закройте двумя ладонями. Крепко. Все. Да, и ты тоже!» Ну, хорошо. Почему бы и нет. Чего мы там еще не видели? Когда «смотреть уже можно», оказывается, что именно «ничего». В зале непроглядная, абсолютная тьма. Вы знаете это чувство, когда лифт начинает движение? Чувство Алисы, падающей в кроличью нору? «Добро пожаловать...»

Темнота непривычна, неуютна, небезопасна. Кроме того, нам только что дали понять, что никаких правил не существует. И фактически выдали парашют. Правда, без инструкций. Вместо информации — ощущения. От уважительного внимания — к переживанию. Одним щелчком. Хочешь — не хочешь, придется осваиваться. Шаги. Шорохи. Нарочитые. Внятные. Когда зритель окончательно теряет надежду сориентироваться по «карте шумов», появляется свет. Без него тени невозможны. Огоньки зажигалок появляются и гаснут. Пощелкивание ритмично, как пульс. Одна. Две. Много. Вместе — получается мелодия. Одинокие живые огни в океане тьмы.



Создавать. Обладать. Знать. Анализ — это поверхность. Бесполезный спасательный круг. Есть только один выход — нырять. Чем глубже погружение, тем сильнее впечатления. Зритель видит не только тени, но и процесс их создания. На заднике — крупным планом — картины, которые рисует слепой Панчо (неслучайное совпадение имен?) на авансцене. Абстрактные, мимолетные, пронзительные. Да, это театр теней и красок. Да, технически он сделан хорошо. Профессионально. С поправкой на природу артистов — головокружительно. Но внешнее здесь — дело десятое. Картинка — рыболовный крючок. Он падает в океан нашего бессознательного и возвращается с добычей.

Небо, море, звезды... «Что значит имя?» По меркам современного мира— ничего. Понять друг друга невозможно. Договориться нереально. Слово — «обмылок» истины. «Невиждан театър» вопреки всякой логике и всем ожиданиям обходится без него. Люди, птицы, «гады морские»... Произнеси это вслух и тут же вспомнишь Чехова, «мировую душу» и сотни «культурных шуток», которые начинаются знаменитым «люди, львы, орлы и куропатки...». Сотвори эти слова из теней, и получится серьезный разговор о мире, человеке и пределах его возможностей. Тьма и свет — поверхности, границы, преграды. Далекое и близкое. Относительное, обманчивое, осязаемое. Предмет и наше представление о предмете. Простое и сложное. Ограничение и свобода. Честный разговор о самом важном. О том, что нельзя «изречь».



Никаких масок. «В тени» не бывает ни Панча, ни Пунчинелло. Максимальная открытость. Самое нутро. Уверенная сила. Никто в зале не отвлекается на гаджеты. Вовлеченность зрителя стопроцентна. Возникают единство, диалог и общность — то, ради чего человек приходит в театр на протяжении тысячелетий. Почти утерянная нынче магия. Опыт и событие. Метаморфозы. Случаются и свершаются эстетическое переживание, социальная работа, ритуал — то, что делает театр местом силы и спасения.

PS

Нужно ли говорить о реакции зала? Если закрыть глаза двумя руками, аплодисменты не отличить от рокота океана. Это не жалость и не вежливость. Это благодарность. Спасибо.






The road to Bolero
Гётеборг, Швеция
Театр Сезам


В большом театре — маленький. В маленьком — еще меньше. Нехитрая игра с пропорциями дает полный эффект погружения. Это впечатляет и веселит одновременно. Конструкция напоминает нечто среднее между кукольным домом, оркестровой ямой в разрезе и декорациями к «Призраку оперы». Крошечные музыкальные инструменты, красный бархат, миниатюрные хрустальные люстры. Как тут не вспомнить, традиционное словосочетание — opera house — оперный дом.



“The road” — не столько путь, сколько экскурсия. Простая, но увлекательная, классическая, но нескушная. Спектакль — репетиция, спектакль — теорема. Дано: оркестр (готовиться к премьере), службы (как человек от театра, так и человек от прессы), зритель. Доказать: искусство преодолевает любые преграды (возраст, язык, границы, шаблоны и штампы, время, наши ожидания, и т.д., и т.п.). Среди публики — очаровательная переводчица со шведского. Процесс работы «голоса за кадром» абсолютно открыт. На виду абсолютно все части целого. Изнанка и оболочка.

Пока герои складывают музыкальную мозаику, зритель успевает подумать и о Равеле (композицию буквально «по клапанам» разобрали), и о творческих профессиях («трудовые деформации» у кукол «налицо», но «печать индивидуальности» их только украшает), и об обществе (найти согласие бывает сложнее, чем верную ноту), и о культуре в целом. С сухим академическим исследованием эти размышления не имеют ничего общего. От зауми спасают юмор (Ты такая красивая! Спасибо, ты тоже неплохо играешь!) и умиление (Можно тебя обнять? Зал отвечает дружным вздохом). Их концентрация настолько велика, что финал на фоне Колизея и Сиднейской оперы выглядит и уместным, и логичным, и непафосным.



Bolero, что называется, без претензий, но знает себе цену: энергичный, изящный, всевозрастной, здравый. Он оставляет чувства, которые принято определять с помощью физиологии — легко на сердце, крепкая память, потерять голову. Какая же экскурсия и теорема без головы? В этом — суть. Когда все понятно (музыка, оркестр, театр, мир), остается неясным только одно: как делают такие простые сложные спектакли? Но это уже совсем другая история: The road to the road to Bolero.





Фауст. Сны
Гродно
Гродненский областной театр кукол


«Фауст»... Камень как основания, так и преткновения современной культуры, столп и гранит... Пьеса для чтения.... Третья работа Олега Жюгжды в программе «Смотрин 2015»... Одним словом, событие. Диапазон ожиданий от «гениально» до «познавательно», и каждый в зале задолго до показа уже сочинил свою версию «Фауста от Жюгжды». Элементарно: самое любимое из Гете, самое запомнившиеся из Жюгжы. А теперь, пусть реальность постарается, а мы посмотрим.



Зал, понятное дело, набит под завязку. Пока на сцене люди в белых халатах «осуществляют» знаменитый пролог, температура в помещении заметно поднимается. Людно. Душно. Тишина такая, что слышно как «закипают мозги». Контраст разительный. Космическая стерильность и «чашка Петри». История Фауста подается как глобальный научный эксперимент. С ходу на публику обрушивается тонна информации и сотни культурных кодов — благоприятная среда, что бы вырастить мысль, миф и героя. «Что значит знать?..»

Вопрос не праздный. Напротив. Но, кажется, ответ на него лежит за гранью разумного. «В начале было слово? Дело? Воля?» Попытки «перевести Писание на немецкий» обречены. Чем больше герой ощущает себя человекобогом, тем меньше интрига. Магия, полеты на фоне звездного неба, соблазнение, превращения, наконец, настоящий огонь на сцене. Развлекает все это? Нисколько. И, кажется, не должно. Время от времени сведения о приключениях чародея зачитываются с авансцены. Этакое «сатанинское досье» и сухой остаток. Бывалого зрителя история о съеденной лошади даже не веселит. Отчего головокружительные авантюры доктора подаются так аскетично? Режиссеру лень? Смешное предположение. Не хуже съеденной лошади. Легче поверить, что бурное воображение пришлось «смирять», дабы не вводить зрителя в искушение мифом о сверхчеловеке. Жюгжда судит Фауста по плодам: разрушения, убийства, ядерный гриб в финале.



Сверхчеловек — это скучно. Неестественно. Опасно. Даже страсти его — лабораторные. Мензурки, колбы, письменный стол... Сад Гретхен больше похож на гербарий, чем райские кущи. Ночь любви и та — в стерильном кубе. Чистые души рядом с Фаустом гибнут. Обыватели (до поры до времени) процветают. Желания — западня. Благие намерения — капризы. Преступления — фундамент цивилизации. «Сила есть у чародея...» Скорее наоборот. Эти «сны» не о победах. О поражении. Полюбил — погубил. Запустение, пепел, тлен... «Сильна наука». Чернокнижник слаб.

Добро с кулаками и технологиями — страшное сочетание. Любоваться им режиссер явно не намерен. Для тех, у кого еще остались иллюзии — гвоздь программы — адские куплеты и фокусы. Дьявол не в деталях. В столе. И вопреки законам жанра и языка — женского рода. Он «крадет шоу» у Фауста и, кажется, никто не удивлен подменой. Как тут не вспомнить варьете Воланда? Гость понимает, что дело нечисто, только пережив публичное унижение. Нелепый фасон мефистофилева платья явно намекает на традиции супергероев. Пришел, увидел, победил. Вопреки законам разума и природы. Зато нескучно и в центре внимания.



Все это чрезвычайно логично, стройно, душеполезно, но недостаточно для удовлетворения публики. Мало помалу зал начинает задыхаться и изнывать. «Какие-то ходульные условия!» — восклицает Фауст. И не поспоришь. Производственная драма из жизни сверхчеловека — настоящий сеанс магии с последующим саморазоблачением. Детоубийства, гомункулусы, атомная война — бесспорное зло. Но как быть с пенициллином, электричеством, и, простите, искусством? Каждый художник в той или иной мере Фауст. Жили— были герой, поэт и режиссер... Как ни крути, в большинстве случаев, их инструменты — магического рода. Метод вступает в конфликт с идеей. Но идее это только на пользу. «Фауст» — спектакль для размышления о бесплодности размышлений, сеанс коллективной психотерапии, западня. Он утомляет, провоцирует и не намерен производить хорошего впечатления. Слово, дело, воля. Нужное... зачеркнуть?!







Фото: Анастасия Ерошкина, Анна Бобровская

Читайте также:

Страница заведения:

Комментарии (0):

0
Подписаться
© 2007—2017, REST-PORTAL.RUmail@rest-portal.ruОбратная связьРеклама на сайте
Использование материалов сайта REST-PORTAL.RU разрешено только со ссылкой на источник.
Все права на изображения и тексты в разделах сайта принадлежат их авторам.
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.
Пользовательское соглашение

Создание и поддержка сайта — Pbcdesign.ru