Войти
Зарегистрироваться
Регистрация откроет новые горизонты
  1. Каталог
  2. Афиша
  3. Новости
  4. Статьи
  5. Бизнес
  6. Фото
  7. Лазертаг
  8. Форум
  9. Скидки
  10. Блог
четверг, день-4..-6 °С
четверг, вечер-5..-7 °С
пятница, ночь-5..-7 °С
пятница, утро-6..-8 °С
13 декабря, четверг-4..-6 °С

Юрий Быков: о «Дураке», чиновниках, авторском кино и обществе

17 мая ’15, REST-PORTAL.RU
Кинотавр, Ника, Каннский кинофестиваль… Режиссеру Юрию Быкову есть, чем гордиться и о чем рассказать. О его «Дураке» в этом году слышали даже те, кто далек не только от авторского кино, но и от кино вообще. Это тот случай, когда лента говорит сама за себя и находит зрителя без помощи рекламной кампании. Быков родом из Новомичуринска, и в Рязани, казалось бы, должен чувствовать себя почти как дома. Однако, если твой фильм попадает в топ лучших картин планеты по версии «Кинопоиска», обстановка вокруг быстро превращается из домашней в официальную. Встреча с режиссером в библиотеке им. Горького напоминает не столько тихий творческий вечер, сколько мини-фестиваль. Показ ленты «Дурак», беседы с прессой, поклонниками, зрителями, многочисленные фотовспышки, дискуссии, шквал вопросов самого разнообразного характера (от кинопроизводства до вероисповедания и политики). Выдержке Быкова можно только позавидовать. Всеобщее внимание как будто несколько его не утомляет. Наоборот, он готов уделить время каждому, кто жаждет «селфи со звездой», и на вопрос организаторов о завершении отвечает встречным: «А, может быть, еще поговорим?»

REST-PORTAL.RU следовал за режиссером по пятам и готов предложить читателям самое интересное из долгих бесед.


О правде и тщеславии

Я в своих фильмах, может быть, часто нагоняю страху, может быть, сгущаю краски. Но я говорю правду. Иногда жестокую правду. Даже жесткую. Но без правды не бывает прозрения. Без правды не бывает свободы и чистоты душевной. Мне кажется, что правда очищает. Я глубоко убежден, и не верю абсолютно ни на секунду, что можно прожить жизнь в маске. Мол, у тебя все хорошо, у остальных плохо, и это правильно. Я знаю много людей, которые так живут. Я боюсь, что они однажды пожалеют. Потому что единственное, ради чего рожден человек, это внимание к ближним, любовь к ближним, это способность и возможность отдавать, а не забирать. Если есть на что надеяться в нашей многострадальной и разной, я бы сказал даже полярной, контрастной стране, то это на человеколюбие. Вот в это я в русском человеке, как верил, так верю и буду продолжать верить. Это единственное, что держит меня в профессии, в жизни. Когда вы будете смотреть картину, помните одно: у меня нет желания в кого-то плюнуть, кого-то в чем-то обличить, устыдить. Это все не работает. Это все от тщеславия, если такое делается в искусстве. Моя задача очень простая — начисто, лицо в лицо поговорить с человеком о том, в чем проблема и заставить его самому себе признаться, что проблема в этом. Тогда есть возможность, что-то исправить. Если закрываться от проблемы, будет только сложнее, хуже, и в конце концов это приведет к трагедии.


О герое

Положительный герой в России это всегда немножко юродивый. Существует еще со школьной скамьи фраза: «Ты че, самый умный? Тебе больше всех надо?» Мне кажется, такие люди, как Дима Никитин (главный герой фильма «Дурак» — прим. ред.), они, в общем-то, пока и держат на плаву все это огромное государство. Человек небезразличный поднимает некую волну, от которой просыпается небезразличие в остальных людях. Потому что у всех есть душа и сердце. Пустых людей не бывает. Просто есть люди более боязливые, более замкнутые и более, скажем так, слабые. Не бывает людей с одинаково сильной волей, сильным духом. Поэтому такие, как он, нужны. В моей картине ему не очень повезло. Хотя… Как посмотреть. Дураком я его не считаю. Я его считаю нормальным мужиком. Просто ему не все равно.



Прототипом этого героя является собственно Артем, который его исполнил. Артем Быстров. С очень тяжелой судьбой. Из Нижнего Новгорода. Абсолютно простой, периферийный такой, рабочий парень. Их мало в контексте страны. Но, если бы таких людей не было, она бы вообще на болтики развалилась. Другое дело, что их будет все меньше и меньше, если мы не будем поддерживать ощущение того, что деньги это не самое главное. Потому что на всех денег не хватит.

У Цоя есть песня: «Доброе утро, последний герой! Доброе утро, тебе и таким, как ты!» Мне нужен был не хипстер современный, который сидит в ресторане, ему что-то не нравиться в стране, и поэтому он готов уехать на Бали. Мне нужен был мужик, обыкновенный парень, которого что-то не устраивает, но он готов жить здесь и бороться здесь. Это принципиальная разница. Не хочу вдаваться в политические дебри, но я не понимаю, как можно чем-то быть недовольным и не пытаться это исправить, а просто говорить, что это плохо, и уезжать жить в Испанию. Это для меня странно. Родителей не выбирают. Родину не выбирают. Если ты здесь родился, ты за это место ответственен. Я так думаю. Кто-то, может, скажет: «Я никому здесь ничего не должен, мне эта страна ничего не дала, поэтому я отсюда сваливаю, я умный, у меня есть потенциал, поэтому я буду жить в Америке». Мне эта позиция не нравиться.

Скажу больше, когда я писал сценарий, меня долго убеждали, что главный герой должен быть какой-то очень умный, очень воспитанный человек, который приехал просто на Родину, увидел проблему и попытался ее решить. Ничего не получилось, и он уехал. Я сказал, что это должен быть сантехник, который здесь родился, вырос и умрет.

Я верю, что Дима Никитин может существовать на самом деле. А чего здесь удивительного? Нормальный парень, с головой на плечах. Ему не наплевать на людей. Мне кажется, что тот, кто его избивает, ему просто завидует. Я так строил картину. Он завидует, что у человека горизонт другого уровня. У этого есть душа, и у этого есть душа. Но у одного есть горизонт, а другой поставил стакан выше головы и решил, что ему уже ничего не достанется. Я глубоко убежден, что любой человек безгранично одухотворен и талантлив, но у всех разные обстоятельства, воспитание, среда. Человек не может быть счастлив, если он замкнулся в низменных, животных интересах. Это не жизнь. Это глупость. Неинтересно жить неинтересно. Интересно менять хотя бы что-то, в меру своей силы.

Дом у меня не падает в конце, потому что я не про дом снимал, а про человека. Мне важно, что с ним произошло, честно говоря, а что произошло с домом, после того, как он умер, мне уже не важно. Смысл в том, что человек обнаружил проблему, которая ему кажется значимой, и попытался доказать, что это значимо для всех. Пытался доказать ценой собственной жизни. Вы в курсе, какой срок годности у жилфонда, построенного при Хрущеве? Он давно кончился, я думаю.



О выборе темы

Я изучаю материал, который витает в воздухе. Прежде чем начать новую картину я всегда обращаюсь к очень простой штуке: «Что интересует миллионы?» Вот когда была история с Евсюковым, мне показалось, что интересует отношение полиции и простого человека. Всех. Когда я начинал «Дурака», то спросил себя: «А что сейчас всех интересует?» На тот момент уже рухнула Саяно-Шушенская ГЭС. На тот момент уже было огромное количество репортажей даже на федеральных каналах, которые обычно, ну, скажем так, осторожно упоминают, что в России не вес хорошо. Новостные выпуски были переполнены ощущением того, что нужно очень внимательно присмотреться к тому, как, в каком состоянии находиться фонд, построенный при Хрущеве и Брежневе, а тем более при Сталине.

Я обращаюсь к проблемам, которые касаются всех. Как мне кажется. Потому что мне самому интересно, задаваться вопросами и думать о проблемах, которые касаются меня, как простого человека. А меня интересует то, что интересует всех. Да, наверное, есть еще какие-то мои «личные» проблемы, но, если я буду выносить их на общий суд, думаю, что мало меня кто поймет. Я же все-таки веду разговор с посторонними мне людьми. Формально. Поэтому я должен затронуть их чем-то, что касается их и меня в том числе.


О звонках «сверху»

Не смотря на то, что мои картины в последнее время какой-то резонанс имеют, ни одного звонка ниоткуда никогда мне не было. И я знаю почему. Потому что основная норма поведения, основной, скажем так, способ невозмущения и ограждения от резонанса со стороны власть- и деньгопридержащих — это не заметить. Потому что, если ты не заметил….

Поймите, у меня нет миллионных бюджетов на рекламу, продвижение, еще на что-то. Это если даже и попало в интернет, как они считают там наверху, в интернете и утонуло. И там и осталось. Понятно, что это немножко опрометчиво с точки зрения перспективы. Человек снял один фильм, второй, третий. Он будет снимать и дальше. Но я думаю, что это достаточно долгий путь, чтобы добиться какого-то очень большого, серьезного общероссийского резонанса. Я имею в виду, если делать картину о той или иной проблематике. Для этого нужны конкретные вещи, которые делаются, скажем, в случае обыкновенных прокатных картин. Нужно продвижение. Нужна реклама на телевидении. И так далее… Нужно раскручивать, как это называется сейчас, контент. А когда ты снимаешь без всех этих прибамбасов, конечно, тебя смотрят только заинтересованные в тебе люди, т.е. аудитория, которая ищет это содержание. А что вышло? А что нового? А кто снял? А где? А что посмотреть? Человек, который хочет увидеть, он это находит. Но так, что бы в каждый дом «постучалось» это кино и пришло, независимо от того, нужно оно тебе или нет, такого, конечно, нет. Поэтому и звонков нет.

Никто не звонил мне, например, из Новомичуринска: «Слушай, как тебе не стыдно? Ты же родился здесь! Здесь же рай!» Мне кажется, даже среди тех, кто там находится на чиновничьих постах, нет таких ненормальных людей. Все прекрасно понимают, что они живут в той же самой стране. Им же тоже деньги не с неба падают. Они тоже — в системе. Есть система компромиссов. Я уверен. И они вынуждены искать эти компромиссы. Мы все в одной системе. Никто не будет со мной связываться и что-то такое говорить, заставлять, порицать, в чем-то пытаться уличить, пристыдить. Все всё понимают.



О двойной жизни

Будучи взрослым, серьезным, социально ответственным мужиком, я вынужден вести двойную жизнь. Регулярно я работаю как ремесленный режиссер, который снимает коммерческие фильмы. Потому что авторское кино практически ничего не зарабатывает. «Майора» я снимал на деньги, которые заработал на сериале с Даней Страховым.

Когда говорят «композитор», «монтажер», «режиссер», это не от хорошей жизни, а от того, что многое нужно сделать самому. Я не рецепт для всех. Но я готов очень многим жертвовать, чтобы сделать авторское высказывание. Мне кажется, это правильно. У Андрея Звягинцева в фильме «Левиафан» бюджет был 6 миллионов долларов. В фильме «Дурак» — 27 миллионов рублей. Но сделали мы как-то фильм. Огромные деньги не обязательны. Авторское кино — это фотоаппарат и ноутбук. Вот и все. Монтажные программы есть и в ноутбуке. Дело же ведь в том, что бы артист сыграл историю. Все остальное — прибамбасы. Хорошо, конечно, работать с большим бюджетом, но если нет, значит, нет. Или найдите. Я правда не очень верю в то, что надо брать деньги у богатых, что бы снимать, как бедным плохо, честно говоря. Но, может быть, я немножко социалист. Но я и не должен быть другим все-таки. Правильно? Я в рабочей семье вырос.

Я готов работать над такими проектами, как «Майор» абсолютно без зарплаты, за ноль. У меня артисты в «Дураке» практически за ноль снимались. Это правильно. Потому что, когда ты делаешь высказывание, обдирать еще людей… Ну, как? Зачем зарабатывать деньги, если ты хочешь просто поделиться какими-то мыслями, какими-то чувствами на какую-то серьезную тему? Это не предмет денег, это не предмет рынка. Когда я развлекаю вас (вот я работал аниматором 6 лет, клоуном, да, могу признаться), вы мне платите за это деньги. А если я с вами говорю по душам, а после этого заявляю: «Ну, все-таки 30 долларов за сеанс»,- это уже немножко пошловато, согласитесь. Поэтому я для себя это дело разделил. То, что я делаю авторское, я делаю на абсолютном альтруизме. Коммерческое кино — это отдельно. Это ремесло, где я использую свои навыки и мне платят зарплату. Так я решил и органично себя чувствую.

Сейчас, например, сделал сериал (16 серий) с Костей Хабенским. Осенью выйдет. Скоро буду снимать про выход Леонова в Космос, где Женя Миронов будет играть Леонова. При участии Минкульта, министра, президента. Это, грубо говоря, бартер. А то, что лично я хочу, я снимаю в плане авторского кино. Минкульт, кстати, финансирует отчасти и эти мои картины. Несмотря на содержание. Это показатель того, что пока еще мы не находимся в зоне абсолютной цензуры. Это правильно. Критика должна быть. Без критики ни одно государство не будет развиваться. По крайней мере, здорово.


О целях

Есть две основополагающие вещи. Во-первых, надо запечатлеть время. Все-таки кино — способ запечатлеть время. Как книга, как музыка. Но книга сейчас не очень популярный вид искусства. Мои дети, ваши дети — спросят через 15-20 лет, как мы жили в это время. Чтобы узнать, как мы жили, какими чувствами, мыслями, какими проблемами, нужно какой-то документ времени предъявить. Это раз.

Второе… Одно дело — знать, что все непросто и все не так, как надо. Другое дело — сесть в большом зале, увидеть всем вместе и почувствовать дыхание соседа. Когда я один, могу даже чужие часы своровать. Ну, вроде как никто не видел, и ладно. А вот прилюдно… Откуда возникают законы, ограничения, правила сосуществования, они возникают потому, что одному надо сожительствовать с другим, сосуществовать рядом. Когда я при ком-то живу, с кем-то рядом, у меня возникает правильное ограничение. Когда я сам в себе заключен, меня больше никто не интересует, и возникает «барство», феодальное общество, в котором все интересы подчинены (по такой поступательной лестнице) «верхушке». Я умнее, хитрее, значит, ты будешь беднее и слабее.

Кино — это способ поднятия проблемы на общечеловеческом, общественном уровне. Пока мы вместе с кем-то не признались себе, что что-то не так, проблемы решаться не будут. А пока мы ходим, молчим… Как у тебя дела? Нормально. А у тебя? Тоже нормально. И все вроде нормально. А на самом деле нет. А вот когда начинается обсуждение. А ты видел? А ты видел? А ты видел? А ты видел? А ты видел? Спрашивает тот, кто живет в Челябинске, у того, кто живет в Ханты-Мансийске. Возникает общность. Общность рассматривания и общность участия в проблеме. Вот недавно в Тюмени рухнул дом. Такая пошла волна в интернете. Сколько было записей разных, постов, писем. Люди поняли, что это действительно проблема, с этим действительно надо что-то делать. Стоит пятиэтажка, и срок ей вышел. Все. Глаза закрывать уже нельзя. С ней надо что-то делать. Там кто- то живет. Значит, надо переселять. Давайте деньги. Где деньги? Где?


О Новомичуринске

ГРЭС — панельный город в том месте, куда даже коров пасти не водили. Какая-то низина странная. Он для меня был всегда какой-то квинтэссенцией. Во-первых, средняя полоса. Во-вторых, люди много откуда приехали. В-третьих, такое большое, серьезное предприятие. Он не привязан ни к чему. В Рязани живут такие, в Краснодаре — такие, а в Новгороде — такие. На ГРЭСе живут все. Разные. Как мне всегда казалось. И поэтому я когда приезжаю в любой город другой, у меня ощущение, что я и не уезжал ниоткуда.

Что бы я изменил? Во-первых, дал людям работу. Насколько я слышал, с электростанцией там все не очень хорошо. Все не могут убежать в Москву работать. Нужно создавать рабочие места там, где люди живут, что бы они могли создать семью, построить дом, растить детей спокойно, не таскаясь, задрав штаны, по всей стране в поисках места, где лучше живется. Вообще, с рязанской областью всегда было все не очень хорошо. Это дотационный регион. Я вот в Краснодар сейчас ездил. Там побогаче. В Ханты-Мансийске, вообще, вон, в шубах ходят. Нефть есть — все хорошо. По-разному бывает. Я раньше думал, что во всей стране все одинаково. Нет. Все живут по-разному. Во Владивостоке одна жизнь В Краснодаре — другая. В Ставрополье — третья. В Грозном, вообще, сейчас как в Дубае. На своей малой Родине я бы просто дал людям возможность зарабатывать на кусок хлеба. Как это сделать? Ну, есть профессионалы, которые должны это придумать. Если из ГРЭС получиться город- призрак, это путь в никуда. Мне бы этого не хотелось.


О чиновниках

Идея очень простая. У человека должен быть дом, семья, дети, у которых есть, что поесть и где учиться. А для этого должно быть внимание власть- и денгипридержащих к простым людям. Пока что они работают на себя. Кто-то хочет жить за границей. Кто-то смирился, что останется здесь, но дети будут жить за границей. Мне кажется, это тупик. А на самом деле все просто. Если ты собираешься жить здесь, тебе должно быть не стыдно смотреть окружающим людям в глаза. А очень многим чиновникам, по-моему, «по барабану», как они смотрят.

Может быть, это от неизбежности? В смысле выживания. Любой фильм посмотрите. Все же только и делают, что разговаривают, мол, у меня жена, дети, мне надо кормить, мне надо поить. Они же никто не руководствуется тем, что мне надо стырить чего-нибудь откуда-нибудь, потому что я хочу лучше жить. Нет. Все руководствуются простыми семейными ценностями. Казалось бы… А в итоге получается: свой — чужой. Мои дети, мои родственники меня интересуют, а чужие — хоть трава не расти, пусть падают за забором от голода. Вот это, мне кажется, в русском менталитете плохо. А хорошо — это желание отдать себя другому человеку. Страна крайностей. Есть дураки, как Дима Никитин, которые непонятно за кого ночью побежали горы воротить. А есть другие, которые «мне-нужен-гараж-машина-дом-а-вы-все-живите-как-хотите».

Можно прожить 90 лет, иметь машину и три дачи. И что? Я, честно, не понимаю, зачем эти люди живут. Передавать богатство из поколение в поколение — интерес на уровне муравейника. Может, я кого-то унижаю, но говорю честно. Я люблю свою мать, свою сестру, свою семью, но в своем фильме я пытался показать, что ставить интересы своей собственной семьи превыше всего — тупиковый путь развития. До забора — моё, а дальше — трава не расти. Так мы, в принципе, и живем. Особенно чиновники. Либо это очень глубокие люди, которые смирились с тем, что они ничего не понимают по жизни. Либо это очень ограниченные люди, которые не видят никакого другого смысла кроме как обогащаться. Мне нафиг не нужен миллиард долларов. Я его сразу отдам в детский дом или больницу. Я это часто повторяю. А зачем человеку 60 миллиардов, я вообще не понимаю.

Почему так происходит? Непонятно. Вернее понятно. Потому что в 61 году только крепостное право отменили. Все крестьяне. Все кусок хлеба недоедали. О чем говорить сейчас, если еще 50 лет назад за карман ячменя в тюрьму сажали. Сами понимаете. Не наелись просто еще. Кто бы там ни стоял на каком бы высшем посту, это все равно люди голодные. Даже за столом сидишь, а мать говорит: «Ешь с хлебом, с хлебом». Почему? Потому что про запас. Потому что отнимут. Потому что посадят. Потому что не хватит. Я в своих фильмах не пытаюсь уличить кого-то: «Они плохие!» Чиновники или полицейские… Они такие же как и мы. Просто им дали возможность, а другим не дали.


О главном

Надо уже отучаться, что деньги самое главное. Неправда. Деньгами практически ничего не измеряется. Измеряется все возможностью достичь цели. Деньгами измеряется только длина штанов. Штанов может быть двести, но от этого счастья не прибавиться. Поэтому я стараюсь заниматься тем, чем я занимаюсь, для того, чтобы создавать то кино, которое я хочу. Вот и все.

Жизнь очень короткая штука. И если кто-то думает, что он туда с собой что-то возьмет. Слушайте, уже не первый человек говорит, что туда с собой ничего не заберешь. А дети, которых воспитывают в роскоши никогда хорошими не вырастают. Они вырастают эгоистами, невнимательными и страдаю, потому что не могут создать нормальную семью. Это все прописные истины. Все давно всем понятно. Нам бы в живых остаться. Рожать побольше. Я за свою жизнь короткую понял одну очень простую вещь: надо заниматься не философией, а конкретными делами.



О звездах

Мне нет смысла пользоваться артистами известными в своих картинах, потому что это будет кино про этих артистов. Зачем мне работать с Козловским, если это будет очередной фильм про Козловского. Кто бы ни снимал картину, какие бы деньги не были вложены, какое бы количество людей не работало над этой картиной. Я стараюсь заниматься с теми людьми, которые мне кажутся глубинными, не выпячивают себя, не перекрывают историю и тему. Шведов, Быстров, Низина, Исаев — талантливые, серьезные, большие артисты, которые не обладают налетом гламурности, журнальности и желтизны.

В коммерческих работах — пожалуйста. Вот сейчас 16 серий с Хабенским. Он, правда, тоже отдельно стоящий персонаж и для меня не является типичным медийным лицом. Человек занимается детьми, фондами, живет в съёмной двушке. Абсолютный бессребреник. Меня пугает налет медийности. Однажды на «Кинотавре», когда была премьера «Майора», мы пришли представлять картину группой, человек 30. На следующий день вышел журнал, в котором были крупные планы Федора Сергеевича Бондарчука с надписью «Бондарчук посетил премьеру фильма «Майор». И на общем плане в неразличимом виде стоим мы. Это принцип медийности. Неважно, что ты сыграл, о чем снял кино, главное — галстук и ботокс. Я к этому миру стараюсь иметь опосредованное отношение.


О правилах и исключениях

Существуют два формата. Есть телевизионное кино, т.е. сериалы. А есть коммерческое кино. Оно по сути своей пустое. Принцип там — развлечение молодежи. Хорошо, если получается на уровне 14-15- летнего. Бум-бах-вау… Ничего не понятно, но круто. Рассчитывая на это, конечно, невозможно создать серьезное произведение искусства. Это компьютерная игра за 200 рублей в кинотеатре «Дружба». Я сейчас сам таким кино занимаюсь, но стараюсь все- таки… У нас сейчас будет эксперимент. Про выход Леонова в Космос. Может быть, у нас получится сделать большое прокатное кино, в котором будет человеческая история. Не получиться, значит, не получится.

Настоящее драматическое кино на широком экране уже никогда не появиться. Оно там никому не нужно, а в формате сериала… Честно скажу, я к сериалам скептически отношусь, хотя сам из снимаю. Потому что сериал — это тиражирование образа. Я люблю полтора часа фильма. А дальше… Ну, роман — восемь серий. Еще куда ни шло. И то… Чехов, знаете, однажды про Достоевского сказал: «Длинно и нескромно». Я люблю рассказики. Коротенькие. Чеховские.

В сериале очень трудно сыграть большую роль. Люди непосвященные, наверное, не знают, но в сериале снимаются 8 минут в день. Представляете, ничего не успевая отрепетировать, с одной площадки — на другую. Кого я играю? Собаку? А, собака — это рядом со мной…. А я кто? И вот так вот они играют. Это не всех касается. Есть сериал «Оттепель», есть фильм «Географ». Но это частный случай. Люди сплотились ради большой идеи, и у них получилось. По большому счету, конечно, у артистов выбора нет. Что бы случились такие удачи, как у Цыганова в «Оттепели» или у Саши Петрова в «Фарце», должно сойтись огромное количество звезд на небе, вещей, которые не пересекаются в обычном порядке.

Есть еще авторское кино. Оно уходит в интернет. Я лично считаю, что людям в интернете за просмотр платить не надо. Не в смысле коммерческого кино. Я имею в виду именно авторские фильмы. Я написал стихи. Вы посмотрели, почитали. Я поделился своей душевной энергией с вами. С другой стороны, как тогда это кино делать? А с третьей стороны, есть современные технологии, способы. Взял смартфон — уже разрешение хорошее.


О религии

Почему люди хватаются за Бога? Потому что им хвататься больше не за что. Скажем абстрактно. Ребенку поставили диагноз. Ни одна женщина не скажет, садясь за стол: «Выпью водочки, ребенок-то все равно помрет». Она будет биться до конца. Каждый человек будет бороться до последнего. В окопах атеистов не бывает. Люди сейчас в основной своей массе, оттого что жизнь херовая, хватаются хотя бы за что-то. Для них религия становится надеждой, спасением. Они готовы защищать это, разрывая зубами кого угодно. Поэтому религиозный фанатизм может дойти до крайности. И дойдет. В природе пустоты не бывает. Религиозный фанатизм — это заменитель того органичного, естественного, необходимого, чего не хватает сейчас в природе вещей. Если бы людям предоставили выбор социальный, если были бы социальные лифты, если были бы социальные механизмы, которые обеспечивали бы работой, образованием необходимым, тогда бы, наверное, человек задумывался бы, как относиться к религии и что ему религия дает. Одно дело, когда у меня все в порядке с мозгами, когда у меня все живы и здоровы и есть работа. Я, наверное, схожу в церковь (если я верующий человек), но только исходя из того, что у меня есть некая духовная потребность. Но когда все толпой бегут в церковь: «Господи, помоги! Жрать нечего, зарплаты нет…» Ну, я утрирую, но, мне кажется, что спасение в религии сейчас ищут те массы, которые не обеспечены социально. И поэтому денгипредержащие этим пользуются. Это же власть. Не одни законы не пропишут того, во что бы человек мог поверить искренне. Нельзя воровать. Почему? Цветмет лежит. Возьми — продай. А вот если Господь сказал, тогда уже опасно, тогда уже страшно.

Вот представьте, что нам инопланетяне доказали, что Бог есть. Кто будет в здравом уме воровать? Средневековый феодал реально боялся, что «там» ему по жопе надают. Реально боялся. Потом пришел Вольтер и сказал: «Ничего нет. Свобода!» Это огромный обман гуманистического сознания. Они думали, что избавляют мир от оков духовных, а на самом деле принесли еще большие оковы. Если Бога нет, то смысла нет. Все закончиться темнотой и пустотой. Из этого родился Раскольников. Отвечать не перед кем. А если что-то есть, надо понимать для чего мы здесь. Тогда ты себе много вопросов задаешь. А люди, которые хапают, такими вопросами не задаются. Почему они начинают церкви строить? Ой, сколько я убил? Там под бугром лежит 20, там еще 10 закопал. Я примитивно рассуждаю, но это так. Церкви разве от большого ума строятся или от большой души? От того, что нагрешил и хочется загладить грехи.


О силе и слабости

Я однажды услышал и буду скоро снимать фильм под (сейчас принято говорить теглайн) девизом, скажем так, что «слабый не может быть свободным». К сожалению, это так. Тут дело не в революции, не в баррикадах. Тут дело в том, чтобы не ждать от тех, кто сильнее тебя никакого снисхождения. Нельзя пронять человека, у которого (я в «Майоре» отчасти про это снимал) очень жесткая система феодальных ценностей и никакой морали. Мы для них овцы. Они нас стригут.

Понимаете, что такое барство? Это когда человек считает, что он — центр мироздания, что он заслуживает быть таким. Это, в принципе, тоже от небольшого ума. Современные власть и деньгопредержащие делятся на два типа. Это либо люди, которые очень сильно голодали. Либо их дети, которым все досталось просто так, и человек рос с ощущением того, что он Бог. Казалось бы, ощущение «Я — Бог» принадлежит античности. На самом деле, оно держится просто на ощущении, что я выше, лучше, голубых кровей. Это же по принципу маленького Будды. Он до определённого момента просто не знает, что есть боль, старость и так далее. На этом было все дворянство построено. И это спровоцировало отчасти 17-й год. Потому что нельзя одного человека ставить выше другого. Можно говорить, что кто-то умнее, кто-то глупее. Все рождаются разными, но свободная конкуренция — единственный путь, через который развивается общество. А феодалы, олигархи, чиновники (от голода) строят систему «Я здесь хозяин».

Что с этим делать? Упираться рогом. И все. По другому никак. Не надо уговаривать. В жизни есть два пути. Приспособленческий и сопротивленческий. Первый — побег в Новую Зеландию. Океан — мое все. Ты родился в Люберцах. Какой океан?! Второй — упираюсь рогом и, возможно, как Дима Никитин не дойду до конца. Но на самом деле, вариантов нет. Нужно упираться. Не позволять. Не позволять и не бояться, что жизнь закончится, как у Димы Никитина. А чего бояться? Меня умиляет, когда женщина говорит: «Не суйся, забудь, и будем жить». А как будем жить? Спокойно? Будем смотреть, как нищие подыхают, и радоваться друг другу?! Получается, счастье — способность отодвигать от себя несчастье постороннего человека. Значит нормальный человек не может быть абсолютно счастлив.


О восстании

Есть такая штука, как социальный договор. Он есть даже в пещере. Я сильнее — ты меня слушаешь. В этой системе очень трудно что-либо изменить пока мы этот социальный договор поддерживаем. Человек это не убеждения. Это поступки. Я могу быть убежден в чем угодно, но, если я боюсь, если я предаю, если я обманываю, или наоборот люблю, приношу себя в жертву, то я из этого собственно и состою как человек. Из поступков. Социальный договор, который в России присутствует на данный момент, в принципе всех устраивает. Если вас доведут до ручки, вы голыми руками, зубами будет защищать свою жизнь, своих детей, то, что вам дорого. Значит, пока вас не довели до ручки. Значит, пока вас, т.е. не вас, а нас всех все устраивает. Мы говорим: «Это плохо, это нехорошо…» И чего? Ничего. Ничего не изменится, пока люди, которые могут на что-то повлиять, не начнут на что-то влиять.

Вы, наверное, часто смотрите телевизор, новости? Техники датского аэропорта не вышли на работу. Им что зарплату не платят? Нет. Французские молочники выливают молоко на улицы. Молоко не продавалось что ли? Нет. Я не призываю сейчас к восстанию. Нет. Еще Пушкин писал про русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Но! Когда я чем-то недоволен, я упираюсь рогом, чтобы это исправить. Мне кажется, можно изменить все. Можно с ног на голову всю планету поставить. Ирония заключается в том, что, в конце концов, так оно и произойдет. Вопрос в том, кто это сделает? Мы? При наших жизнях? Или те, кто придут после нас? Жизнь — это что вообще? Возможность спрятаться в теплой норе или интересный этап времени, в течение которого я могу что-то изменить, любить, страдать, переживать? Нам кажется, что хорошо бы получить квартиру, нормальную зарплату и не отсвечивать. Но жизнь дается один раз. Другой жизни не будет!

Комментарии (0):

0
Подписаться
© 2007—2018, REST-PORTAL.RUmail@rest-portal.ruОбратная связьРеклама на сайте
Использование материалов сайта REST-PORTAL.RU разрешено только со ссылкой на источник.
Все права на изображения и тексты в разделах сайта принадлежат их авторам.
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.
Пользовательское соглашение

Создание и поддержка сайта — Pbcdesign.ru